Pravda.Info:  Главная  Новости  Форум  Ссылки  Бумажная версия  Контакты  О нас
   Протестное движение  Политика  Экономика  Общество  Компромат  Регионы
   Народные новости  Прислать новость
  • Общество

  • Пожар и выборы (рассказ) - 2018.02.02

     Автор: Леонид Развозжаев

    Пожар и выборы (рассказ)

    Их мать болела без надежды на выздоровление.  Может, и была возможность как-то поставить маму на ноги (ведь говорят, что в других странах это и не возраст вовсе), но у нас нет, у нас уже не вылечишь. Все соглашались с этим, даже врачи. Как раз врачи-то и говорили:  «Всё, сделать ничего нельзя, в больнице держать смысла нет, забирайте домой, там пусть и умирает спокойно».

    Кто-то из знакомых видел в этом глобальную установку федеральных властей на экономию бюджетных средств. Мол, врачам даны такие рамки в их работе, что они вынуждены ещё вполне жизнеспособных людей выбрасывать из бюджетных учреждений и рекомендовать им тихо умирать дома. Да и пенсий так государству меньше платить, вот и достигается политическая стабильность при нынешней власти.

    Примерно в таком духе рассуждал Владимир Петрович, бывший машинист электровоза, а теперь пенсионер и завсегдатай всех политических мероприятий в этом небольшом посёлке. Посёлок хоть небольшой, но славный, в советское время тут был и кирпичный завод, и какие-то производства электротехнической промышленности, и заводы по переработке сельхоз-продукции, и железная дорога не так далеко...

    Сейчас осталась только «железка», все остальные заводы разрушены. Такое ощущение, что люди вовсе перестали кушать и строить, создавать механизмы и перевозить их по стране: «железка» тоже заметно опустела. При этом и посёлок как будто скукожился, половина домов опустела, другая половина доживала стариками.

    Но на счастье живущим, их посёлок передали в ведение большого райцентра. И хоть расстояние между ними было более десяти километров, теперь поселковые числились городскими…

    Семён Петрович, старший из сыновей, приехал последним. Юрий с Еленой уже копошились у кровати умирающей. Джемма Васильевна иногда приходила в себя, узнавала детей и, перебросившись парой фраз с ними, опять замолкала и проваливалась в забытье. Своё имя их мама получила в честь героини романа «Овод» Этель Лилиан Войнич. Отец Джеммы Васильевны был комсомольский активист, прошёл почти половину войны и после Сталинградской   битвы, весь израненный, без руки вернулся в родные края. Но не те это были люди, чтобы печалиться или почивать на лаврах, ранах, орденах, да и не то было время: Василий Поликарпович и вовсе без отдыха приступил к труду. «Всё для фронта, всё для победы»: его братья громили врага на фронтах, а он трудился тут, хоть и одноруким, но квалифицированным электриком на эвакуированных в Сибирь заводах.

    Так ударно трудился, что зимой 1944 года простудился, возясь с проводкой в неотапливаемых цехах, и скоропостижно умер от воспаления лёгких. А Джемма родилась только что, осенью...

    Сама Джемма росла девушкой красивой и гордой: как отец, активистка, спортсменка, получила высшее образование. В областном центре она познакомилась с молодым лейтенантом, он и стал её мужем и отцом трёх детей. Всё шло хорошо, пока её муж Пётр на учениях ценой собственной жизни не спас срочников, один из которых не туда кинул гранату. Он был уже майором - замполит, достойный человек… Граната взорвалась под его крепким, красивым телом, более никто не пострадал. До того проклятого дня Джемма уже лет десять моталась с ним по гарнизонам: трое маленьких детей Петра на руках и отсутствие реального жизненного опыта…

    Командование давало квартиру в областном центре, но Джемма решила вернуться в родной посёлок, её мама ещё была жива и хотела видеть внуков. Приехала, устроилась в бухгалтерию кирпичного завода. Работа, дети - в садик и в школу, после работы своё приусадебное хозяйство… Вот был и весь образ её новой жизни.

    Мама Джеммы прожила ещё лет восемь с любимыми внуками и умерла в разгар перестройки, тревожно наблюдая за колдовством Кашпировского на телеэкране. Тем временем дети стали совсем взрослыми, и постепенно, по одному, покидали родное гнездо в поисках своего счастья.

    А Джемма Васильевна коротала свои денёчки в статусе вдовы офицера, в окружении друзей детства и прочих знакомых. Которые, как и она, как-то вдруг, внезапно для самих себя и своих детей - превратились в старых, самих себе скучных людей…

    Старший сын женился, развёлся, потом опять и снова, а теперь вот опять. Женат он был в третий раз, жена моложе намного, дети от этого брака ещё не оперились, двое. А квартиры у его семьи своей не было, странное это дело: есть семья, есть дети, а своего жилья нет. Жили они как раз в городе, в десяти километрах от отчего дома. Квартиру жены продали, деньги пустили в бизнес, но бизнес не дал ожидаемого результата, вот и снимали теперь у чужих людей за деньги. И вроде бы достаток был приличный, а скопить на покупку своей квартиры всё не получалось.

    У Юрия с Еленой ситуация была чуть проще: они жили вроде как на своей жилплощади, которая, правда, требовала безоговорочного расширения. Юрий с женой и двумя детьми, с шурином-инвалидом и престарелыми родителями жены ютились в двухкомнатной хрущёвке, а Елена жила в областном центре с мужем и взрослым сыном. Но дом, в котором они проживали, числился аварийным - проще говоря, непригодным для проживания. Советские люди, однако, в таком статусе жили не первое десятилетие без заметных сдвигов. При этом продать такую жилплощадь было практически невозможно.

    Но все дети и внуки Джеммы Васильевны были прописаны в посёлке, и проблема-то в том, что посёлок уж лет двадцать обещали снести и соответственно дать жилплощадь в городе... Сперва этим планам помешала Первая Чеченская, потом Вторая, потом восстановление Чечни, а потом кризис 2008-го, санкции и контракции, и новый кризис - в общем, дом стоял на прежнем месте и тоже умирал от старости.

    О квартирном вопросе и судачили поседевшие дети у одра умирающей матери.  Семён-то выпил больше Юрия, а Елена меньше Семёна: выпивали, но по хозяйству всё успевали.

    - Ох-х, несносный этот дом! – сквозь зубы процедил зло Семён.  

    - Что ж ты так о родном-то доме? – взвилась полушёпотом Елена.

    – Эх, Семён-Семён, чем он тебе не угодил? – присоединился высокомерно Юрий.

    -  Не про дом я, а про то, что не снесут его никак. Снесли бы давно, так и  квартиры бы мы получили. Да и мама, может, не проморгала бы свою болезнь, если бы жила в городе. Там ведь и поликлиники ближе и больницы, а теперь вот и надежды нет.  

    - Это ты верно… Тут, в посёлке, у Замашнюков дом сгорел, - проговорил Юрий, - так им уже и квартиру в городе дали.

    - Не одну, а две однокомнатных, - прибавила Елена. - А сперва их подозревали, что сами дом подожгли, даже какое-то расследование было, но ничего так и не доказали.

    - Ух ты, - подхватил Семён, - всё-таки две однокомнатных у них там! Ведь дед с бабкой, да Ольга с сыном. Так и есть.

    - А сколько же нам-то дадут при сносе, а, Семён? - спросил Юрий.

    - Ну, нам три двухкомнатных полагается и однокомнатная для мамы в придачу. Да уж скорей бы…

    - Так могут и не дать, - произнёс Юрий, - обстановка сейчас вон какая: чего-нибудь изменят в законодательстве и хана.

    В разговор вмешалась вернувшаяся с кухни Елена:

    - Да чего там изменят? Скоро выборы, прежнего и выберут!

    Но захмелевший Семён тоже высказался по политическому вопросу:

    - Заходил сегодня этот машинист, Петрович, говорит, в газетах пишут, что все социальные выплаты и льготы будут после выборов сокращать. Мол, санкции совсем задушили экономику, а у олигархов аппетиты не уменьшаются, банкиры становятся богаче, друзья президента всё молодеют, а их состояния растут, а социальные программы будут сворачивать.

    Юрий, косясь на забывшуюся мать, не согласился:

    - Да Петрович, наверное, просто за своего кандидата агитацию вёл, за этого колхозника. Ну, не без этого, а всё же доля истины в его словах есть.

    - Вот сгорел бы наш дом, - промолвила мечтательно Елена, - тут же квартиры бы получили.

    Этот внезапный план кивками подтвердили братья. И Юлия продолжила:

    - Но сам-то он по себе не сгорит! А если поджечь его, а, братья?

    Семён с Юрием переглянулись:

    - А что, сестра? Дело говоришь! Наверное, стоит это дело обсудить. Давай-ка, на кухне разлей нам сестрица! – подмигнул ей Семён.

    Они перешли в кухню, обсудили, и выпили потом снова, так несколько раз. Но ничего путного из разговора не выходило. Мама ещё несколько раз на короткое время открывала глаза, что-то пыталась сказать, но от бессилия затухала опять.

    Степан считал, что поджигать дом рискованное дело, обязательно будет проверка, дознание. Нет, тут как-то по-другому нужно действовать. Нужно что-то железобетонное, чтобы не подкопались.

    В это время из комнаты, где лежала мать, послышался звон падающей посуды. Елена побежала поглядеть мать. Братья услышали что-то невнятное и затем слова Елены: «Что ты, мама, что ты, не говори так!». Сыновья двинулись в комнату в надежде обмолвиться словом с умирающей, но мама опять замолкла.

    - Что она тебе сказала, она приходила в себя? – Шептал Юрий.

    Елена нехотя отвечала на вопрос братьев:

    - Что-то нечленораздельное, что-то пробормотала, наверное, я её не поняла.

    - Да что же сказала то, что тебе послышалось? – напирал Семён.

    - Я даже вам и намекать не буду, что я расслышала, ведь это ерунда, бред...

    - Да ты уж не юли, говори, что мать сказала-то! – требовал и Юрий.

    - Да что, что? Сказала: «поджигайте дом со мной»!

    - Ах ты, мама, мама, услышала нас и вот такое выдала… Ну, как всегда - всё ради нас, - прошептал оторопевший Юрий.

    - Да уж! - с остекленевшими глазами выдавил Семён, - пойдёмте, выпьем, да уже и спать будем укладываться. 

    Сели, выпили. Помолчали, закурили. Потом выпили опять, опять молчали и только  пили, словно утопая всё глубже в болоте всем понятного, прискорбного молчания.

    Но Семён начал в звенящей тишине, за которой едва колыхалось родительское дыхание:

    - Мать-то жива ли? Посмотри, Елена!..

    Она ушла в комнату.

    - Юр, а дом-то нужно поджигать сегодня, как мама и сказала. Иначе изменят потом законы, не получим мы ничего, мы-то с тобой, считай, без жилья, и не выбраться никак из этого положения.

    Юрий насупился, опустил голову, потом поднял одни зрачки, молча протянул руку к бутылке, налил полстакана «белой» и выпил залпом. И, опустив голову, почти шёпотом промолвил: «Да, брат, мать права, поджигать нужно вместе с ней, пока жива, тогда не придерутся».

    Елена вернулась:

    - Ой, совсем слаба мать, давление слабое совсем, доживёт ли до утра, очень большой вопрос…

    Братья переглянулись. Юрий шепнул: 

    - Лена, ты уж иди, отдыхай, а мы тут чуть посидим, присмотрим, и тоже вскоре пойдём.

    - А со стола убрать? – буркнула Елена.

    - Да всё сами и уберём, всё сделаем так, будто огнём смело. Иди, сестра, иди, - зло и настойчиво прошептал Юрий.

    Елена ушла, братья стали открывать и пить, открывать и пить. Сидели молча, через час, когда храп Елены был слышан по всему дому, Семён велел Юрию собрать все документы Елены, её одежду и всё, что есть ценного у матери, и особенно их семейные фотографии…

    Юрий всё сделал проворно, будто и не был пьян. Семён тем временем сходил в сени за керосином.  С матерью всё же подошли и попрощались...

    Вспыхнуло бурно, Елена проснулась не сразу, сперва закричав, соскочив с кровати лишь потом открыв глаза, братья помогли ей выбежать во двор, сапоги надела на улице.

    - А мама, мамочка там, в доме! Что вы стоите? – орала и плакала на всю улицу Елена.

    Степан гаркнул на неё:

    - Да куда ж теперь?! Полдома уже объяло огнём, ничего тут не сделать.

    Дом действительно сгорал быстро, с треском, высоким факелом. Вдруг Лена, посмотрев на братьев сквозь слёзы, и выдавила последнее, что могла, сквозь плачь:

    - Как же так?!!

    Братья молчали, а она, отдышавшись, произнесла тихо-тихо:

    - Зачем вы это сделали...

    Её тяжёлый вопрос повис в воздухе и растаял, как воск, пожираемый жаром уничтожающего родные стены и мать пламени этого рукотворного крематория.

    Уже светало и блеск пожарных сирен, скорее, подсвечивал рассвет, чем разгонял ночную мглу. Времени пути «пожарок» из города как раз хватило для основательного прогорания дома. Потушили-то головёшки быстро, но бревенчатый дом сгорел почти полностью.

    А на утро они сидели у соседей. Когда дознаватель допрашивал о случившимся в их доме, вошли наблюдатели и представители УИК с урной для голосования. 

    - Сегодня ведь день выборов, надо бы проголосовать, - предложил представитель УИК погорельцам.

    Семён сперва было отмахнулся, мол, я никогда и не ходил на голосование. Но после того как следователь сурово зыркнул на Семёна, он промолвил: «А сегодня, пожалуй, проголосую». 

    Сотрудница УИК достала бюллетени, родственники переглянулись, и в один голос спросили, за кого же голосовать.

    - За прежнего, лучше за прежнего, за стабильность, - прозвучал наставляющий голос.

    Сестра и братья сделали свой выбор.

    вернуться на главную
     
  • Новости
  • 2018.07.21
    После обстрела Израиля "Хамас" запросил перемирия
    2018.07.20
    Киеву выданы в США 200 млн долларов на военно-оборонные нужды
    2018.07.20
    Моджахеды обстреляли дагестанский наряд ДПС, двое полицаев погибли
    2018.07.20
    Подозреваемых по делу Скрипалей вычислили по закодированному посланию в Москву
    2018.07.20
    Сидящий за неудавшийся "ленинопад" Сенцов выглядит хуже, хотели госпитализировать
    2018.07.19
    Строптивой Поклонской едроссы-думаки разъяснят, что такое партийная совесть
    2018.07.19
    Как Бутина работала на Путина
    2018.07.19
    У Израиля появился еврейский характер
    2018.07.18
    Сообщник Басаева, причастный к терактам 12-летней давности во Владикавказе, экстрадирован в РФ
    2018.07.18
    Национальный Лидер заметает следы Ельцина и "Новичка" в Шиханах
    2018.07.18
    "Единая Россия" в лице миллиардера Саввиди помогала "Единой Македонии" протестовать
    2018.07.18
    Перед первым чтением законопроекта о пенсионной реформе думакам запретили критиковать Путина
    2018.07.17
    Родственникам Политковской ЕСПЧ присудил 20 тысяч евро, признав расследование её убийства неэффективным
    2018.07.16
    Мусорный для Москвы мундиаль
    2018.07.16
    Трусу Януковичу дали последнюю возможность лично выступить в киевском суде по делу о госизмене


     
     
  • Статистика
  •    Rambler's Top100
      
  • Народные новости
  • 2017.11.19
    Появился московский "Домик для мам"
    2016.06.18
    Сталинградский тракторный (история и её конец)
    2016.05.03
    Как помочь ополчению в ДНР сегодня
    2013.04.25
    Автобус с Маннергеймом
    2012.12.21
    А хотите услышать глас народа, мнение простой русской бабы?!

  • Последние статьи
  • 2018.07.21
    После обстрела Израиля "Хамас" запросил перемирия
    2018.07.20
    Киеву выданы в США 200 млн долларов на военно-оборонные нужды
    2018.07.20
    Моджахеды обстреляли дагестанский наряд ДПС, двое полицаев погибли
    2018.07.20
    К 92-ой годовщине смерти основателя ВЧК
    2018.07.20
    Подозреваемых по делу Скрипалей вычислили по закодированному посланию в Москву
    2018.07.20
    Сидящий за неудавшийся "ленинопад" Сенцов выглядит хуже, хотели госпитализировать
    2018.07.19
    Строптивой Поклонской едроссы-думаки разъяснят, что такое партийная совесть
    2018.07.19
    Пенсии при капитализме и творческий труд при коммунизме
    2018.07.19
    Как Бутина работала на Путина
    2018.07.19
    У Израиля появился еврейский характер
    2018.07.19
    Сто двадцать пять! Левый марш Владимира Маяковского
    2018.07.18
    Редактора Первого канала за ненависть к Николаю Кровавому вынудили уволиться
    2018.07.18
    Несогласных с пенсионной реформой росгвардейцы начали "вязать" - пока только в Ленинграде...
    2018.07.18
    Определение коммунизма (к дискуссии с кружком Engels)
    2018.07.18
    Сообщник Басаева, причастный к терактам 12-летней давности во Владикавказе, экстрадирован в РФ


    На главную   Протестное движение   Новости   Политика   Экономика   Общество   Компромат   Регионы   Форум
    A

    разработка Maxim Gurets | Copyright © 2016 PRAVDA.INFO